Южный парк отказался от своей изначальной идеи
Когда «Южный парк» стартовал в 1997 году, это было нечто невиданное на телевидении. Грубый, пошлый, абсурдно детский мультсериал про четырёх пацанов из маленького городка. В отличие от «Симпсонов», которые всегда оставались семейным шоу с долей цинизма, «Южный парк» сразу пошёл ва-банк: никаких границ, никакого вкуса, чистый шок и чёрный юмор. Персонажи были детьми, но зрители — явно не детьми.
Первые три сезона строились именно на этом: бесконечные гэги про рвоту, пердеж, кровь, секс и абсурдные ситуации. Шок работал, потому что ничего подобного раньше не было. Но уже к третьему сезону эта формула начала выдыхаться. Зрители привыкли, критики устали, а интернет-юмор и подражатели сделали «Южный парк» не таким уж экстремальным на фоне того, что творилось онлайн.
Четвёртый сезон всё изменил — и в хорошем смысле
Перелом случился в четвёртом сезоне. Серия «Квинтуплеты 2000» впервые напрямую пародировала реальное событие — дело Элиана Гонсалеса, когда США и Куба спорили за мальчика. Вместо очередной истории про Кармена или пришельцев — прямая сатира на новости. С этого момента шоу начало работать именно так: быстро писать и выпускать эпизоды про то, что происходит прямо сейчас.
Секрет в скорости. Обычный эпизод «Симпсонов» готовится месяцами. «Южный парк» — за пять дней. Написал, нарисовал, озвучил — и в эфир. Это дало возможность реагировать на события быстрее, чем кто-либо другой. Даже «Субботний вечер в прямом эфире» не мог так часто и так остро бить по злобе дня.
Смена курса сработала идеально: критики заговорили о «Южном парке» как о настоящей сатире, а не просто о детском шоке. Зрители получили то, чего не было ни у кого — еженедельный комментарий к реальности. Трей Паркер позже даже говорил, что первые три сезона можно было бы стереть из истории.
Но потом эта же скорость начала работать против шоу
Долгое время формула приносила успех. Шоу могло высмеивать всё: политику, Голливуд, религию, знаменитостей. Но чем острее становились темы, тем чаще сериал попадал в неприятности. Некоторые эпизоды постарели очень плохо.
Например, «Лагерь толерантности» (6 сезон, 14 серия) высмеивал инклюзивное образование ЛГБТ+ через абсурдную историю про мистера Гаррисона. «Шеф меняет мнение» (4 сезон, 7 серия) показывал споры вокруг флага Конфедерации как преувеличенную истерию. А «Человек-медведь-свинья» (10 сезон, 6 серия) вообще стал мемом: там высмеивали Эла Гора и его «выдуманные» проблемы с изменением климата. Позже шоу пришлось это ретроактивно исправлять, сделав угрозу реальной, но осадок остался.
Самый известный провал — 20-й сезон. Его целиком строили вокруг предположения, что Хиллари Клинтон победит на выборах 2016 года. Мистер Гаррисон стал временным стендапом Трампа. Когда Трамп выиграл — шоу просто не знало, что делать. Пришлось срочно перекраивать сюжет, а потом четыре сезона тянуть эту линию. Даже поздние спецвыпуски страдали от той же проблемы: слишком сильная привязка к новостям, которые быстро устаревают.
Вернуться к истокам уже невозможно
Сейчас, когда «Южный парк» приближается к 27-му сезону, возвращаться к первым трём сезонам — к чистому абсурду без привязки к реальности — уже поздно. За 23+ сезона шоу стало именно тем, чем стало: сатирой на новости. Большинство эпизодов именно такие. Если вдруг убрать актуальность и вернуться к старому шок-юмору — это будет выглядеть странно и оттолкнёт тех, кто привык к еженедельным отсылкам к текущим событиям.
Сериал застрял в этой формуле — и она одновременно его сила и слабость. Пока она работает — шоу остаётся актуальным. Но как только новости перестают быть смешными или предсказуемыми (как в 20-м сезоне) — всё рушится.
В итоге отказ от изначальной идеи дал «Южному парку» второе дыхание и огромный успех. Но потом эта же идея начала его душить. И похоже, что до конца сериал так и останется сатирой на новости — со всеми плюсами и минусами этого подхода.
